В просторном здании на Лубянке поэты наши собрались.

Кто сам пришёл, кого забрали — сейчас поди ты разберись…

Вбежал Есенин первым, он кружево [1] в руках держал.

В момент тот был он нервным, сам путь такой избрал.

Владимир Маяковский вторым сюда пришёл.

В руках держал рулетку, одетый как щегол.

Сказал, что вырвал «радость с грядущих наших дней» [2],

Что помереть не трудно, а жить всего трудней.

Георгий Гончаренко был полностью согласен:

— На жизнь нас вдохновляет отцовская земля!

Коллега Маяковский, излишни здесь патроны!

Ах, друг мой Оболенский, подайте ордена [3]!

Цветаева Марина стоит словно сиротка

И мнёт в руках верёвку, что Пастернак ей дал.

«В миг выскользнет верёвка» [4] — и что тогда останется?

Печаль у нас останется и то что сам создал.

С «лягушечкою» Гаршин по лестнице вбежал.

Ко всем он, обращаясь, запыхавшись, сказал:

«Зачем печаль, зачем вы все угрюмы, зачем так провожать?

Друзья, тоскливые гоните думы: вам не о чем вздыхать!» [5].